martin - hate

Ненависть

Ненависть живёт в моей душе, ненависть иногда переполняет меня через край.
Я иногда с ней не справляюсь.Это чёрное и разъедающее изнутри чувство мне хорошо знакомо. Или я слишком гиперболизирую, и не могу ненавидеть 24 часа в сутки, а под ненавистью я понимаю нечто другое, что-то более глубоко сидящее и чему я определения найти не могу?
Я хочу себе холодную голову ничем таким не забитую. Тратить время на ненависть слишком накладно. 
Иногда я цельный и монолитный ледник, иногда я просто неадекватен и отвратительно эмоционален. Идиотизм.
Слишком дорого и бессмысленно ненавидеть кого-то, слишком тупо, быть рабом эмоций и невротических размышлений, и она ничего кроме повторного само-подкрепления и боли не приносит.
Tags: ,
Чужие мысли,чужие эмоции...Их можно заметить,возможно за ними наблюдать... Чтобы избавиться от них,нужно их высмеять.Ненависть ненавидит быть обсмеянной. Посмотри что будет.
Я постоянно смеюсь над этим. Это часть хоровода двух противоположностей, мне весело, и я ненавижу. Или нет. Биполярное расстройство. Если уж смеятся, то над моей упертостью в понимании того, что я никогда не пойму. Я написал себе сегодня памятку 'логики нет, не пытайся найти в этом привычные себе конструкции.' это я сейчас в полусне мысли не связаны, сори
Из отрицательных (по мнению общества) эмоций я предпочитаю ярость. Выпущенная наружу одним залпом, она приносит удовлетворение и чувство легкости.
Ненавидеть, как оказалось, я не умею... Презирать умею, а ненавидеть - нет...
Ты прям Кэролайн, из "Лжец на кушетке". Она использовала методику в которой ярость была основополагающей. Только методика была неэффективной.
"Она потрясла головой, пытаясь прогнать воспоминания. Почему она вдруг вспомнила об этих мерзавцах? Особенно об этом гаденыше — докторе Ральфе Куке? А потому, что пыталась разобраться в спутанных чувствах. Единственное, что она получила хорошего от доктора Кука, — это мнемоника для определения чувств, которая базировалась на основных четырех: боль, грусть, ярость, радость. Эта методика не раз ей помогала.
Она облокотилась на подушку и сосредоточилась: «Радость» она отмела сразу. Она уже давно ничему не радовалась. Теперь остальные три. «Ярость» — здесь все просто; это было знакомое чувство, ее родная стихия. Она сжала ладони и ясно и отчетливо почувствовала, как вздымается в ней ярость. Простая. Естественная. Она дотянулась до подушки Джастина и прошипела: «Мразь, мразь, мразь! Где, черт возьми, ты провел эту ночь?»
Кэрол знала и «грусть». Не очень хорошо, не совсем ясно, как некоего еле различимого призрачного спутника. Сейчас она острее, чем обычно, ощутила, что он был с ней всегда, потому что не смогла найти его в себе. Долгие месяцы она ненавидела утро: просыпаясь, она стонала при мысли о том, что ждет ее днем: слабость, тошнота, негнущиеся суставы. Если это была «грусть», то сегодня от нее не осталось и следа; сегодняшнее утро было другим: она чувствовала прилив энергии, злость. И ярость!
«Боль»? О боли Кэрол знала не так много. Джастин часто говорил о «боли», указывая себе на грудь, где он чувствовал тягостное давление тревоги и чувства вины. Но она нечасто сталкивалась с «болью» — и едва терпела тех, кто так же, как Джастин, жаловался на это.
Да я так и думаю, слишком много того, на что я отвлекаюсь и что во мне вызывает протест или неприятие